В нынешнее скудное время, во дни, когда народ наш лишен власти, в 619 г. армянского летосчисления [1170 г.], в патриаршество боголепного и преисполненного духовной благости армянского первосвященника владыки Нерсеса, в правление грузинского царя Георгия ожесточился гнет скифов. Христианские народы испытывают великие притеснения и страдания от всевозможных беззаконий, чинимых безбожным и неверным народом турок. Особенно сейчас, [в правление] грозного и побеждающего в войнах великого халифа Ильдегиза, искусного знатока хитрокозненных вымыслов безбожного пророка их, [благодаря чему] он весьма почитаем и известен в народе своем. Он покорил многие страны, [однако] отличается добрым нравом и миролюбием. В годы его правления во многих странах царил мир.
А непокорных он стремился подчинить своей власти. Вследствие этого многие были замучены и умерли во имя любви к Христу. В числе них был и истинный мученик Слова Божия, о котором и пойдет рассказ.
Однако сначала нам следует сказать о том, откуда он родом и из каких краев он пришел в нашу страну, [прежде чем] претерпеть мученическую [смерть].
Некий муж, по имени Севуш, родом перс, отделившись от народа своего, жил в селении Норашенк, что в Турбарской долине, близ реки Гурастан. [Село это] подчиняется городу Хосровакерту, ныне именуемому Двин. Когда один из сыновей его, по имени Бупакр, пребывавший в неведении [о Слове Божьем], достиг совершеннолетия, он отдал его в школу для обучения их вероучению. Тот, оставаясь там долгое время, стал свидетелем их мерзких и уродливых дел. И, почувствовав к ним омерзение, бежал оттуда к себе домой. С той поры он усомнился в вере своих отцов и духовную пищу получал среди христиан. Он учился не как дитя, любящее лицедейство или пьяные пляски, нет, он бежал от них прочь, зная, что все это суетные, лживые, сатанинские песни. С наступлением зрелости, по благости свыше, движимый Духом св., день ото дня преисполняясь благочестия, он возымел великую мечту и страстное желание принять христианство. В то же время он внимал наставлениям, поучениям христолюбивых мужей, знакомился через них с христианским учением. Особенно же многому [он обучился] у некоего благочестивого мужа по имени Саргис, который служил у них дома. Ибо он стал причиной обращения его [к истинной вере] и жизни. Подобно земле, растящей брошенное в нее семя, [Иосеп] покорно и смиренно вбирал все, что тот говорил.
Он желал принять христианскую веру и оставить веру отцов. Пребывая долгое время в таком состоянии, он не мог унять взбушевавшуюся душу, она кипела вышними помыслами. Но, живя у родителей, не мог [в то же время] обратиться в веру Христову, исповедовать Бога Христа и Сына Божия, не мог отважиться [на это], поскольку знал, что это для него невозможно. Поэтому он решил отправиться в далекую страну, стать странником, поклоняться истинной вере и открыто исповедовать Христа, Бога истинного и Сына Божия. Не взяв с собой ничего, он оставил свой дом, уповая лишь на Христа и вверив себя ему, размышляя над словами: «Нагими мы пришли в мир, нагими и возвратимся», а также: «Имея пропитание и одежду, будем довольны тем». Он направил свой путь в Ваепурачканский край, в Тсиопекую область, селение Арест, откуда вывозят мелкую соленую рыбу, достиг Базенской равнины, близ которой находится неприступная крепость Амюк. Отец, разыскивая его, по наущению лукавого, желающего не спасения людей, а их погибели, добрался до того места. Долгими уговорами и жалостливыми словами он [убедил] его вернуться, лживо говоря: «Пойдем, сынок, возвратимся к себе домой, и там живи как пожелаешь. Не будь странником, не умирай на чужбине. Не лишай нас [возможности] видеть тебя».
Он простодушно поверил словам отца и вместе с ним вернулся домой. Однако дома отец сообщил ему о тайном коварном намерении [своем] и заковал ему ноги и руки железной цепью, ибо был зловредным мужем, фанатично преданным вере своей. Затем вызвал он наставников лживой религии своей в надежде найти. способ вновь обратить его в свою веру. Они долго ласково убеждали его, говоря:
— Сынок, не оставляй истинной веры нашей и не становись укором и посмешищем для нашего народа. Не проливай напрасно своей крови, не отрекайся от нашего пророка, даровавшего нам сие благо, а на том свете [уготовившего] наслаждение рая. Мы господствуем повсеместно, и гнет наш усилился над всеми. Не слушай христиан, которые желают твоей погибели. Сжалься над своими родителями, вспомни о своих сестрах и братьях, ведь ты еще отрок и не успел пресытиться сей жизнью.
А он отвечал им:
— Хоть я и юн, но не безрассуден. Даниил, будучи двенадцати лет от роду, обличал старцев. Иосиф в том же возрасте благодаря своей мудрости управлял всем государством фараона. Я лучше вас разбираюсь в ваших россказнях и [знаю], что они лживы и суетны.
Тогда они сказали ему:
— Не сходи с ума и не говори чепухи, как младенец, не думай, что ты мудрее и умнее наших вождей, давших нам это учение. И блаженный ответил им:
— С детских лет своих я был отдан [в школу] для овладения учением вашим. Однако, видя омерзительные дела наставников ваших, я бежал от них. И теперь вы хотите, чтоб я принял такую веру? [Нет], я не последую вашим гибельным советам.
Поняв, что воля его тверда и он не прислушается к их словам, они решили дать ему выпить завороженной воды в надежде на то, что он, потеряв разум, обратится к своей вере. Однако он осенил [воду] крестным знамением, и [ворожба] не подействовала на него.
Тогда отец и братья стали бить его палками, бранить и говорить: «Не [обрекай] себя и нас на гибель». Он же, уповая на Бога, стойко, с великим терпением переносил [все]. И они оставили его в тех же оковах и много дней держали [в таком состоянии]. Не видя выхода из положения, некоторые из близких, любящих [его] священников, будучи невежественны, сказали ему: «Притворно согласись выполнить их волю и освободись от этих оков. А затем иди куда пожелаешь и исповедуй христианскую веру». Думая, что они дают ему правильный совет, он согласился исполнить их волю и обратиться в прежнюю веру.
Те, обрадовавшись, отпустили его. По истечении же нескольких дней он вспомнил об обете веры, принятой им ранее. «Почему я, как глупец, поддался обману»,— [говорил он себе]. И тайно отправился в Мазазскую область, то есть в Бджни, в Ишханский монастырь, расположенный между двумя высочайшими горами и окруженный густым лесом, к некоему пустыннику, которого звали Саргисом, просить у него совета, как жить дальше и куда ему идти, [ибо] муж сей сиял на нашей земле своей святой жизнью и отшельничеством и был украшен священническим даром. По его совету он отправился в гавар Севордеац, в прославленные и знаменитые монастыри Ахпат и Санаин. Там жил он в истинной вере, приняв имя Иосеп. Он написал родителям и известил их о своей вере в Христа, сообщив: «Я есмь христианин».
Два года он оставался там, претерпевая в сей мимолетной жизни большие лишения и страдания, не имея средств на пропитание и одежду. Какова же жестокость и безучастность нашего народа, если мы не проявляем горячего участия и не заботимся о духовных и физических нуждах подобных [людей]; он был оставлен ими без внимания и не нашел сочувствия [с их стороны]. Ибо они рассуждали следующим образом: «Неужто ваше обращение в нашу веру может быть гордостью для нас?». Я думаю, что и это исходило от лукавого и было делом рук злокознивого сатаны, [который надеялся], что, не выдержав лишений, [Иосеп] вернется [к своей вере].
Однако он с великой стойкостью переносил голод, холод и другие тяжкие лишения. Хоть « молод он был и не подготовлен к страданиям, выпавшим на его долю, однако не роптал и не падал духом; из уст его не сорвалось ни слова жалобы благодаря истинной и горячей любви к Христу. Зная, что жизнь суетна и преходяща, он стремился к постоянному и вечному и ежедневно слушал о жизни святых и долготерпении мучеников. Но и это услышал он от ученых мужей: «Иди туда, где ты отрекся, и там утверди свою веру».
И он отправился в монастырь Макараванк, который, согласно историографам, находится в том же гаваре Севордеац. Однако и там не обрел он покоя, ибо даже хлеба не хотели есть с ним, считая его лжецом.
Затем он пришел в Ширакскую область, в Аричский монастырь, находящийся у подножья [горы] Арагац, с северной стороны его. Мужи в том монастыре были богобоязненны и строго соблюдали заповеди Божьи. Он пожелал остаться там. Однако ненавистник добра дьявол и их настроил против него. И оии стали говорить ему: «Не оставайся здесь, уходи от нас, чтобы нам не пострадать [из-за тебя]».
Тогда он пустился в путь и достиг Айраратской области Армении и остановился в монастыре Сагмосаванк, у подножья [горы] Арагац, над ущельем, где с шумом и страшным грохотом несется река Касах, близ большого холма Шреш. Жители этого места любовно приняли его, однако, поддавшись страху, велели ему уйти, «дабы тебе и нам не погибнуть от народа твоего иноплеменного». И там не обрел он покоя, ибо злой искуситель добрался и до тех мест и стал преследовать его. Он же в наши дни стал вторым Вааном. Между тем он остановился в большом монастыре Ованаванк, который также находится у подножья Арагаца, над рекой Касах. Здесь у него, по провидению свыше, возникло решение отправиться в св. город Иерусалим, увидеть места рождения, распятия и оскресения Христа, а также другие святые места, чтобы утешиться и просветиться.
Но прежде он пошел на гору Сукавет молить св. мучеников и отшельников быть его заступниками [перед Богом] и помощниками в пути.
После этого он пустился в путь и исполнил свою мечту, не имея при себе ничего, чем бы мог удовлетворить свои нужды, [ничего], кроме дарителя всех благ. Возвратившись, он по внушению свыше подумал: «Несовершенна будет вера моя, если я не пойду на место своего отречения и там открыто не исповедаю Христа Бога и Сына Божия».
Когда же он ночью возвратился к себе домой, в деревню Норашенк, отца [уже] не было в живых.
Увидев его, мать и братья удивились, испугались и говорят:
— Это сын наш Бупакр. Он же отвечал им:
— Я не Бупакр, а Иосеп, Я истинный христианин, носящий в себе Христа и исповедующий его. И говорят они ему:
— Как ты мог тайно прийти сюда, придерживаясь этой веры? Ведь, узнав об этом, наш народ погубит тебя вместе с нами. Вставай иди в пустынное место и оставайся там с верой своей, а мы позаботимся о твоих телесных нуждах.
— Я не буду скрываться,— молвил он в ответ,— а открыто признаю перед всеми веру, от которой я здесь отрекся и либо умру, либо буду жить с Богом, ибо я пришел для этого.
Тогда они позвали священника, некоего Саргиса, чтобы тот убедил его уйти куда-нибудь. Священник долго беседовал с ним и сказал:
— Бог от тебя не требует этого, и никто из людей не обвиняет тебя в этом.
Но он не соглашался и говорил:
— Я не последую вашим советам.
Брат его, испугавшись, дал знать сельскому старосте: «Брат мой, отрекшись [от нашей веры], покинул нас; теперь вернулся христианином и в монашеском облачении».
И тот схватил его и посадил в темиицу, известив о нем управляющего деревни, по имени Срджаан, находившегося в городе Двине. Этот поспешил в деревню, остановился в доме христианина и вызвал его к себе. И когда [Иосепа] привели, он трижды поклонился Божьему кресту, который был установлен в том доме, а потом обратился к нему:
— Добро пожаловать, амира. Да будет мир [с крестом] сим,— {ибо тот был мужем злого нрава и жестоким). Управляющий говорит ему:
— Почему прежде не меня приветствуешь? А он отвечает:
— Я христианин, а христианину следует так поступать. Говорит насильник:
— Почему ты оставил родную веру и сбился [с пути]? Иосеп же ответил ему на это:
— Я не сбивался [с пути] и не оставлял родной веры, наоборот, я отвратился от заблуждения и обрел родную веру, которой был лишен. Делай со мной что хочешь.
А тот, предававшийся пьянству всю ночь и все еще хмельной, подозвал его к себе и, обнажив меч, хотел убить.
Слух об этом дошел до [жителей] деревни, и они с громким криком прибежали туда. Долго умоляли они со слезами:
— Не проливай у нас крови и не вызывай гнева Господня на нас,— [говорили они].
С трудом удалось им утихомирить его.
На следующий день он велел надеть на шею [святому] ярмо и отправить в город Двин. В селении Норагавит навстречу ему вышли христиане и задержали его на ночь у себя, надеясь спасти блаженного. Они обещали дать выкуп, если он отпустит его. И тот, под их натиском, согласился. В тех же оковах повел он его в Двин и восемь дней держал в темнице. А был месяц арац, и солнце нещадно палило.
Между тем пришли христиане, чтобы дать половину выкупа и освободить его из тюрьмы. Однако святой не согласился и сказал им:
— Не выкупайте меня, ибо я хочу дать свою кровь взамен крови Христа. Не препятствуйте мне [исполнить] благое намерение и не растрачивайте имущества христиан на выкуп.
Но они не вняли его словам и вызволили его. По прошествии же нескольких дней они решили водить его [по городу] для сбора {остальной части] выкупа. Но святой не согласился, сказав;
— Почему вы отнимаете у христиан, чтобы дать выкуп за меня? Я пришел не для этого, а для того, чтобы своею кровью купить Царство Божье.
И Иосеп вновь возвратился в темницу, где находился прежде, прося известить об этом Срджаана. [Христиане] передали тому:
— Бупакр пришел к тебе.
Тот выходит к нему и спрашивает:
— Почему ты пришел сюда? Святой отвечает:
— Если будет на то твоя воля, оставь меня при моей вере и не обделяй из-за меня бедняков. Если же ты не хочешь этого, поступай как знаешь.
[Срджаан] страшно разгневался и, уподобившись хищному зверю, жестоко избил его дубинкой, надел на ноги колодки, на шею — железную цепь и бросил в темницу. Блаженный же мученик укреплял себя молитвами и постом и не притрагивался к еде в их доме. В то же время он многими словами обличал их вместе с наставниками, называя их веру легендой. В злобе своей они продырявили ему нос в двух местах и, проведя через него узду, водили его в тех же оковах перед двором своим, подобно верблюду, Он же славил Господа и стойко все переносил. Уже два месяца, он находился в этой тюрьме, когда пришла некая верующая женщина и принесла ему хлеба. Половину [хлеба] он поел, а другую вернул ей, говоря: «Раздай это нищим». И так в великих страданиях проводил он свои дни.
Между тем великий халиф, которого называли Атабаком, прибыл в великий армянский востан, город Двин, в сопровождении большой свиты и челяди и поселился недалеко от Двина, в месте, именуемом Хору. Тогда Срджаан сообщил великому халифу об [Иосепе]. Тот приказал привести [его] к нему. Иосепа положили на воз — он очень ослабел от перенесенных истязаний. Когда его доставили к [халифу], он стал петь псалмы: «Поспеши, Боже, избавить меня, поспеши, Господи, на помощь мне». «Но к тебе, Господи, Господи, очи мои, на тебя уповаю». Все войско собралось на том месте смотреть кончину святого.
Великий халиф обратился к нему:
— Отец и мать твои персы и служители нашего пророка. Кто тебя принудил исповедовать эту веру и принять это обличье? Повинуйся мне и не противься моим приказам.
Он ничего не отвечал, а лишь неустанно осенял лицо свое знамением Господним.
— [Видимо], он страшится моего присутствия,— сказал великий халиф.
А Срджаан, охранявший его, отвечал халифу:
— Он не страшится, а не считает достойным отвечать [тебе]'. Ибо много дней он содержится при мне в темнице, в мучениях, однако я не слышал от него жалоб. Прикажи убить его.
И этот повелел воротить его и привести к нему. Халиф вновь обратился к нему:
— Не упрямься и понапрасну не умирай, повинуйся мне, и я отдам тебе твое родное село в наследственное владение.— [С этими словами] он положил перед ним груду золота.
Но блаженный Иосеп отвечал ему:
— Никто меня не принуждал и не насиловал, а я сам по своей воле пришел на это место. Золото это и почет, которые ты обещаешь, я презираю. Если ты даже дашь мне весь мир и земли которыми владеешь, то и тогда я не променяю их на мою веру. Если же ты желаешь добром поступить со мной, отпусти меня с верой. В противном случае это золото отдай моим убийцам.
Великий халиф говорит:
— Все покорны моей воле, а ты перечишь [мне] и хулишь нашего пророка.
Святой отвечает ему:
— Я ходил в Иерусалим и видел место рождения и места течений, воскресения и вознесения [Христа], а также [св.] места и мЬгилы многих других родоначальников. А пророка вашего я нигде не видел и не нашел.
Тогда [халиф] приказал находившемуся при нем иноплеменфму войску убить его, побив камнями. Как кровожадные звери, Они заскрежетали зубами. И, схватив его за руки, стали тащить на место убиения. Блаженный же мученик неустанно повторял псалом: «За тебя умерщвляют нас всякий день, за тебя проливаю кровь свою, как ты за меня». Они же били его —кто кулаком, кто палкой и осыпали бранью. А он говорил, [обращаясь к Богу]: «Отче, прости им, ибо не знают, что делают».
Брат его со слезами и мольбой пал на ноги ему [и говорил]:
— Не дай себя убить. Согласись сейчас исполнить волю их, а потом живи, как пожелаешь.
Святой рассердился на брата своего и сказал:
— Уйди прочь! Не перечь мне! Не лишай меня возможности принять мученическую смерть. Ибо Спаситель говорит: «А кто отречется от Меня пред людьми, отрекусь от того и Я пред Отцом Моим Небесным».
Отведя его подальше, хозиан, тащивший его за руку, ударил ножом в левый бок и вспорол ему живот до правого [бока]. Он упал, обливаясь кровью. А они, окружив, били его — кто мечом, кто камнем, а кто костями умерших. Все, что попало им под руку, они бросали в него. Затем отрубили ему голову, чтобы увезти в страну свою [напоказ] для сбора денег.
Святой отдал душу в руки живого Бога, во исполнение слов: «Души верующих в руках Бога». Брат его, выкопав небольшую яму, похоронил тело святого вместе с головой.
В ту ночь ужас объял войско от [прогремевшего] грома и [прокатившегося] грохота. И те, кто жил недалеко [от места кончины святого], всю ночь не могли сомкнуть глаз от охватившего их трепета. Человеколюбивый Бог прославлял прославившего его [мужа]— разверзлась твердь и дугообразный свет снизошел на мученика во славу его и в посрамление неверных.
Увидев это, они от изумления осмелели, пришли к судье своему и наставнику и спрашивают:
— Что означает этот нур, т. е. свет, снизошедший на него? И [судья] говорит им:
— Это [наш] Бог чтит камни и кости мертвых, которыми вы осыпали его, посему и {снизошел] свет. Сколь же паче [чтит он] вас, убивших его.
Иные же говорили:
— Он был мельхедом, свет Божий сжигает его.
Умер св. Иосеп в доброй вере в Отца и Сына и св. Духа в двадцатый день месяца ахки, в субботу, в девятом часу, в месте, называемом Миджоц, на берегу великой реки Ерасх у подножья великой горы Масис, насупротив города Арташата и замка-крепости, где находится великий Хор вирап, место мучений св. Григория.
О христолюбивые братья, мученическая смерть его изумительна! Множество мучеников было прежде, особенно среди армян. Страща Армянская цвела и была украшена их кровью. Ибо для них примером и доказательством [милости Божьей] служили другие мученики. Одних они видели удостоившимися венца, других — одаренными дугообразным светом, иных — прославляемыми Богом и людьми. И все это поощряло их [на подвиг].
Но сей [св.] не воспитывался в доме Божьем, не пил из Св. писания и не узрел других [в качестве примера] для совершения такого мученичества. Этим он и изумил вышние силы. Страна наша Армянская давно иссушилась и жаждала росинки крови мучеников. Теперь она утолила жажду свою, напоившись кровью его.
И ныне все, кто с горячим сочувствием, великой надеждой, любовным желанием и истинной верой чтит праздник мучеников Божьих, те, не испытав мучений, приобщаются к сонму мучеников я, избежав меча, удостаиваются их венца. Уповающие на Господа, ю заступничеству [святых мучеников] просите у Христа отпущения грехов наших, и Христос помилует вас и нас. Аминь.